Лес как убежище: художница Дарья Дубровская о тишине, текстурах и чёрно-белом одиночестве

В конце июля в музее имени Крамского открылась экспозиция «Ритмы леса» — первая персональная музейная выставка воронежской художницы Дарьи Дубровской. На вернисаже был аншлаг: в малом зале едва помещались все желающие посмотреть работы. Мы поговорили с Дарьей об этапах подготовки выставки, проживании творческих кризисов, о любви к чёрно-белой гамме и фактурам.

— Как вы пришли в творчество, с чего начался ваш путь в искусстве?

— Всё началось с детской художественной школы в моем родном городе Северодвинске. Когда я закончила школу, я переехала в Курск и поступила на специальность «дизайн» в КГУ. Отучилась там шесть лет, потом ещё два года в магистратуре, а уже после переехала в Воронеж. Здесь я работала по профессии дизайнером, но спустя время постепенно начала уходить в самостоятельную деятельность. Занималась разными творческими проектами, попробовала себя в иллюстрации и даже шила карнавальные костюмы. В итоге пришла к тому, что хочу заниматься именно искусством: писать картины или работать с графикой. Сейчас я ещё преподаю в детской студии дизайна «Ступени».

— Вы всегда знали, что станете художницей, или были сомнения?

— Я знала, что мне нравится эта сфера, я чувствовала себя в ней свободно, и в этом сомнений не было. Сложность возникала в выборе направления: их огромное множество, можно работать с иллюстрациями, графикой, живописью; даже в одном дизайне есть разные направленности: интерьер, веб-дизайн, дизайн костюма, графический дизайн и так далее. Появляются новые тенденции, и ты думаешь: не упускаешь ли ты чего-то? Но когда ушёл этот страх что-то упустить, всё устаканилось и стало понятнее, что именно мне подходит.

— Ваш опыт работы дизайнером повлиял на ваше творчество?

— Не столько сам опыт работы, сколько дизайнерское образование. Я стала больше мыслить формами и цветовыми контрастами. Видение образов всегда зависит от того, какое у тебя образование изначально, особенно в проектах, где надо не просто рисовать, а придумывать идею.

— Что вас обычно вдохновляет?

— Жизнь. Мне кажется, это основная задача художника: понимать, что происходит вокруг, осмысливать это и перекладывать в образы и идеи.

— Какое настроение чаще всего живёт в ваших картинах?

— То, которое у меня в данный момент. Может быть, даже то, что я не совсем осознаю. Также зритель считывает настроение работы по-своему. Бывает, что хочешь показать одно, а увидят совсем другое. Иногда кто-то рассказывает о твоей картине что-то новое, и ты думаешь: «А ведь и правда, может быть и так». Нет какой-то линейности. Есть общая направленность, но она идёт скорее из бессознательного.

— Вы планируете серии картин заранее или они рождаются в процессе?

— Чаще всего идея возникает случайно. Тебе кажется: «О, классный образ!». А потом уже начинаешь думать, как его реализовать, как довести до финальной точки. От идеи до реализации может пройти достаточно много времени, очень часто серия картин развивается в процессе работы. Пока ты экспериментируешь с материалами и фактурами, вдруг понимаешь, что тот или иной материал как нельзя лучше отражает определенный замысел, и потом начинаешь развивать этот визуальный ход. Так у меня чаще всего и происходит.

— Бывало, что идея уходила в совершенно противоположное русло?

— В противоположное — нет. Но бывало, что она разрасталась до какой-то совершенно другой идеи. Это очень гибкая история, и важно вовремя уловить момент смены парадигмы. Нужно работать не только по жёстким правилам, но и поддаваться течению материала, ситуации, новым веяниям. Часто в процессе создания картины рождаются дополнительные идеи и выразительные ходы, которые оживляют её или делают многослойной.

— Вы сталкивались с творческим кризисом?

— Был период, когда сложнее всего было найти то, что действительно интересно. Это был такой кризис, когда ты пробуешь разное, в разных околохудожественных сферах. Пока ты не нашёл своего языка, хочется пробовать ещё и ещё. А когда находишь — успокаиваешься и уходишь в глубину, делаешь бесконечно. Поиск — это тоже интересный период, но он сложный. В такие моменты кажется, что ничего не получается, ты думаешь, что ошибся, что это не твоя техника, не твоё направление. Но это было, и это прошло.

— Педагогическая деятельность повлияла на ваше восприятие искусства?

— Скорее наоборот. Я уже занималась искусством, а потом пришла в педагогику. Я долго этого избегала, думала, что мне это неинтересно. Но настал момент, когда захотелось делиться. Педагогика заряжает, даёт эмоциональный всплеск и развивает навыки тайм-менеджмента. В творчестве важна правильная организация времени: нужно устанавливать себе дедлайны, режим, распорядок. Иначе кажется, что проект бесконечен. Преподавание меня дисциплинировало, и это сильно помогло в художественной практике.

— Какую роль в ваших работах играют материалы?

— Первостепенную. Я обожаю делать что-то руками, пробовать разные материалы. Меня привлекают печатные техники и графика за их многоэтапность и бесконечные возможности. У каждого материала свой характер, своя особенность. Её можно подчеркнуть, а можно «сломать», использовать неправильно — и тогда это даст невероятные визуальные эффекты. Это игра, сотворчество с материалом. Ты спрашиваешь: «А если я сделаю так?» — и смотришь, что получится.

— Есть у вас любимые материалы?

— Сейчас я работаю в основном с тушью и типографской краской. Они очень разные по структуре и возможностям, это и привлекает. Тушь — текучая и глубокая, а типографская краска даёт чёткий, жёсткий оттиск. Их сочетание позволяет добиться интересных визуальных эффектов. Пока это мои любимые материалы. Ещё я люблю масло, но не в классической манере — мне нравится дополнять им работу; и очень люблю белую эмаль — у неё такой характер, что можно применять её самыми разными способами. Для набросков и пленэров я использую карандаши и масляную пастель: она жирная, пастозная, и всё уже упаковано в мелки, не надо таскать большие объёмы материалов с собой.

— Имеет ли значение размер холста в ваших работах?

— Безусловно. Большой холст ставит более сложные задачи. Ты делаешь маленький набросок, он удачный, нравится переход или лихой мазок, и хочется перенести это на крупный формат. Однако там возникают свои сложности: чтобы сделать такой же мазок, нужна огромная кисть, которую не всегда найдёшь. Важно не потерять композиционный и тональный строй, сохранить живость эскиза. Не всегда получается сохранить эту первоначальную энергию.

— Поговорим о вашей выставке в музее Крамского. Как началось сотрудничество с музеем?

— Всё началось ещё с групповой выставки «Дальний сад» в музее в 2021 году (коллективный проект о локальной мифологии, осмыслении пространства, времени и памяти дачного посёлка Дальние сады — прим. автора). Это было моё первое знакомство с музеем уже не как зрителя, а как участника процесса. Потом я участвовала в «Крамфесте» на ярмарке мастеров, а в прошлом году — в групповой выставке «Состав почвы». Затем я предложила свою идею для выставки в рамках проекта «НАШИ! Художники-современники», начала дорабатывать визуальный материал и идею, и в итоге всё состоялось.

«НАШИ! художники-современники» — художественный проект музея имени Крамского, посвящённый современному российскому искусству. Цикл состоит из 7 персональных выставок, каждая из которых — личный взгляд автора на тему человека, природы, Родины и мира в целом. Проект стартовал в апреле 2026 году и продлится до января 2027-го. В нем участвуют художники из Воронежа, Москвы и Петербурга.

— Сколько времени у вас заняла подготовка выставки?

— Сложно сказать. Выставка «Ритмы леса» сложилась идеально в плане временного отрезка. Идея теплилась не один год, я сделала несколько работ в той технике и с тем посылом, который хотела выразить. Когда я предложила эту идею музею, ещё в течение года я дорабатывала материал, добавляла объём и уточняла детали. Последние три месяца были самыми активными: я занималась только создание работ к «Ритмам леса».

— Расскажите об этапах работы над выставкой.

— Сначала была идея и несколько готовых крупных работ, чтобы была понятна концепция, материал и размеры. На этом этапе музей утвердил тему. Дальше я работала со схемой зала: по ней я понимала, какие ещё работы и какого размера нужны, чтобы экспозиция была ритмичной внутри всего пространства. Это были наброски, эскизы. Они несколько раз менялись, но это нормально для живого процесса. Главное — чтобы было от чего отталкиваться. В итоге все запланированные работы вошли в экспозицию.

  — Почему вы выбрали тему одиночества и пустоты? В чём была ваша задумка?

— Тема пустоты и открытых пространств — центральная в моём творчестве. Мне нравится наблюдать такие места, потому что в обычной жизни мы редко бываем там, где только поле, небо и больше никого. Мы живём в городской среде с большим количеством шума, и психике тяжело это постоянно переживать. Когда выезжаешь на природу, в лес или в открытое пространство, сразу ощущаешь контраст тишины — одиночества, но не грустного, а наполняющего. Мне интересно ловить эти пространства. А лес в этой выставке стал историей больше о тайне, об убежище, куда можно спрятаться от невзгод. У меня получился довольно формальный, неконкретный лес, даже не воронежский, а скорее северный, немножко из детства. Можно сказать, это внутренний лес.

— Почему выбрали чёрно-белый колорит?

— Главным выразительным средством в этой выставке была текстура. Я делала разные текстуры типографской краской на кальке и тушью по холсту, а они сами по себе очень насыщенные и сложные. Цвет отвлёк бы от них, поэтому я хотела работать только со светом и тенью и фактурами.

— Как именно материалы раскрывают тему выставки?

— Разнообразные текстуры как раз это и показывают. Мне интересно сопоставить мягкость тушевой графики с жёсткостью и контрастностью типографских оттисков и коллажной техники. Это хорошо играет на контрасте — не только тональном, но и фактурном.

— Что вы чувствовали на открытии выставки?

— Это был восторг! Огромное спасибо всем, кто пришёл поддержать, было столько прекрасных отзывов и добрых слов и букетов цветов. Это был настоящий праздник, даже круче, чем день рождения, потому что это событие, над которым ты долго работал — и очень приятно понимать, что эта работа нашла отклик.

— Планируете ли вы дальнейшее сотрудничество с музеем?

— Да, конечно, если будут варианты. Мне очень понравился серьёзный институциональный подход, поэтапная работа. Музей провёл отличную PR-кампанию, мы ходили на радио, давали видеоинтервью для местного ТВ. Это был очень классный опыт. Посмотрим, как дальше сложится.

— Есть ли у вас планы на новые серии или проекты?

— Мысли есть. Сейчас нужно их опробовать, понять, сработают ли они с точки зрения материалов и визуальной реализации. Если да, буду думать, где и как выставляться дальше. Очень радует, что есть идеи — это самое главное.

Фото: Константин Добровицкий, Андрей Парфёнов, Сергей Берёза