Художница Екатерина Пшеничная: «В искусстве важен не только образ, но и процесс взаимодействия с ним»

Художница Екатерина Пшеничная из Краснодара в своей практике совмещает археологию, цифровые технологии и науку. Воронежцам её работы могут быть знакомы по выставке «Третья сторона забора» в арт-пространстве «Сарай», которая прошла летом 2025 года. А недавно в Москве в Галерее на Каширке завершилась выставка «Киберсказки», где были представлены керамика и стереокартины художницы. Мы поговорили с Екатериной о том, как она ритуалы превращает в художественный инструмент, зачем ходит в пещеры и почему стереокартины считает метафорой современного искусства.

— Расскажи, какой у тебя был путь в современное искусство?

— Моё осмысленное погружение в современное искусство началось в 2023 году. До этого на первый план для меня выходил визуальный язык — он был своего рода маяком, который притягивал меня к работам. Со временем я стала глубже изучать тексты художников и кураторов. Это помогло мне понять, как работать с темами, которые мне интересны, и находить для них визуальное воплощение.

— Получается, что ты в современном искусстве чуть больше двух лет. Поделись, где ты училась теории и практическим навыкам?

— Практическим навыкам живописи в мастерской академического художника Максима Гербель, керамике — в гончарной студии, на ускоренном курсе. Цифре — по урокам на youtube (работе в программе Procreate)

В 2024 году я прошла курс Марии Хелтунен, куратора, арт менеджера, автора образовательного канала Your art muse, в 2025 — курс по философии, Летнюю школу куратора Ильи Шипиловских, а сейчас учусь в MSCA на курсе «Новые медиа», где фокус смещен на работу с цифровыми и междисциплинарными практиками. Помимо курсов постоянно слушаю всевозможные подкасты на темы искусства, смотрю фильмы и доступные онлайн-лекции, читаю книги, журналы «Диалоги об искусстве», «Художественный журнал».

— Ты работаешь на стыке мифа и практики и создаешь «археологию будущего». Что это для тебя значит?

— С самого детства природа — мой главный источник вдохновения. Для меня важен тактильный и когнитивный контакт с ней: чувствовать, исследовать, находиться внутри ландшафта. Моя практика включает походы в горы, ночёвки на земле, прохождение пещер — это способ познания природы и себя в ней. Миф возникает там, где природные явления обрастают образами и легендами благодаря культурной памяти. Археология будущего для меня — это пространство, где древние мифы и архетипы органично вплетаются в цифровую реальность.

— Почему для тебя важно обращаться к архаичным образам?

— Архаичные образы — это часть моей идентичности. Сказки, легенды, археология всегда меня вдохновляли. Когда нахожу природный или рукотворный артефакт, я ощущаю себя археологом: предмет сразу «оживает» и обрастает историями. В моей практике большое значение имеют сами «акторы» — камни, кости, следы времени. Они продолжают воздействовать, даже когда физически отсутствуют рядом.

— Расскажи, с какими материалами ты работаешь, почему именно они наилучшим образом воплощают твои идеи?

— Мои любимые медиумы — глина и масло. Масло требует времени и медленного процесса, поэтому в 2025 году я уделяла ему меньше внимания — сейчас мне важно быть более динамичной. Цифровые рисунки и стереоизображения позволяют быстрее воплощать визуальные идеи, а видео-арт хорошо передаёт настроение и внутреннее движение образа. В этом году я также буду экспериментировать с новыми медиумами, которые мы изучаем в школе.

— Как выглядит твоё рабочее пространство?

— У меня мастерская в бывшем цехе завода ЗИП: высокие потолки, большие окна, пространство для работы с холстами, графикой и керамикой. Собственной печи нет, но рядом гончарная студия, с которой я сотрудничаю.

— Воронежцы могли увидеть твои работы на выставке «Третья сторона забора» в арт-пространстве «Сарай». Связывает ли тебя что-то с Воронежем?

— Я родилась и жила до 2017 года в Старом Осколе, и Воронеж был для оскольчан ближайшим крупным городом — мы часто ездили туда. Но главное — это природные места, которые сильно на меня повлияли: майские пейзажи Дивногорья, пещеры Шатрище и Многоэтажная, Рамонь с дворцом Ольденбургских и, конечно, Костёнки. Именно там моя любовь к архаике и образу «Венер» стала особенно сильной.

— Ты работаешь со стереоизображениями. Почему выбрала этот медиум и как относишься к тому, что не все зрители видят скрытый образ?

— Мне всегда казалось, что рядом с нашим миром существует параллельный, скрытый. Я видела объём в узорах бабушкиного ковра, вышивках, орнаментах. Позже, я снова задумалась об этом эффекте — и вспомнила о стереокартинках. Этот медиум идеально подошёл для моих тем: ритуала, идеи неочевидного мира. Примерно 30% людей физиологически не видят стереограммы, другим нужно время и желание настроить взгляд. Для меня это метафора современного искусства: чтобы увидеть, нужно захотеть и потратить усилие. Зритель становится соучастником процесса.

— Работы со стереоизображением входят в проект «Ритуалы». Как ты понимаешь ритуал в современном искусстве?

— Как повторяющееся действие, которое переводит человека из одного состояния в другое. В современном искусстве ритуал смещается из религиозной сферы в область внимания и восприятия. Искусство становится пространством трансформации, где важен не только образ, но и сам процесс взаимодействия с ним.

Стереоизображения работают как ритуальные формы: они не раскрываются мгновенно, требуют концентрации, настройки взгляда и внутренней готовности к переходу. Зритель не просто смотрит — он совершает действие.

— В работах этой серии можно заметить повторяющийся символ — ромб. Что он значит?

— Это знак плодородия/продуктивности, он часто используется в образах архаичных богинь, на его основе я создаю авторские паттерны. Планирую в следующих работах раскрыть его больше, интересно, что в моём проекте «Титаны», вдохновлённом кремниевой формой жизни, он тоже появляется, так как кристаллическая решётка кремния состоит из ромбов. Но это была случайная находка.

— В соцсетях ты активно показываешь проект «Титаны». Расскажи о нём подробнее.

— «Титаны» — это проект искусства на пересечении природы, мифа и технологии. Отталкиваясь от образа древнегреческих титанов как первородных сил Земли, я выдвигаю спекулятивную идею о медленном, нечеловеческом сознании, заключённом в минералах и геологических формациях.

Кремний становится ключевым элементом проекта: он лежит в основе как горных пород, так и современных цифровых технологий. Через эту параллель природа и цифра перестают быть противоположностями и предстают как разные фазы одного процесса трансформации. Цифровые Титаны существуют как визуальные гипотезы — что если цифровое пространство способно не вытеснять древние силы, а проявлять их?

— Как выглядит процесс создания цифровых «Титанов»?

— Процесс основан на интуитивном подходе. Всё начинается с абстрактных рисунков чернилами на бумаге — пятен и текстур, напоминающих геологические срезы. Затем они переносятся в цифровую среду, где я всматриваюсь в форму и извлекаю из неё антропоморфные очертания — как археолог, обнаруживающий божество в породе. Случайность становится соавтором, а цвет вводится на финальном этапе, усиливая ощущение внутренней энергии.

— Выставлялись ли «Титаны» на каких-то площадках?

— Пару дней назад узнала, что моих цифровых Титанов согласовали для мультимедийного фестиваля азиатский культуры «Логово Дракона: Китай, Корея, Япония» в Краснодаре. Они обретут новое воплощение благодаря технологии архитектурного 3D-мэппинга внутри выставочного пространства.
Также в планах — персональная выставка по этому проекту в течение текущего года.

— Расскажи, где можно больше узнать о твоих работах?

— В своём телеграм-канале пишу о пути художника в современном искусстве, делюсь творческими процессами и рассказываю про обучение в MSCA. Работы из проектов «Титаны» и «Ритуалы» можно посмотреть на моём сайте.